«Долго мыть и чистить»…
Продолжаем рассказ о «золотом фонде» Выборгского народного театра, в репертуаре которого не только спектакль «Клоп» по пьесе Маяковского, но и «Баня», поставленная в 1968 году.
Менее чем через год после написания «Клопа» Маяковский взялся за новую пьесу с цирком и фейерверком «Баня». Поэт закончил работу над комедией в конце 1928 года, а 23 сентября уже была ее читка и обсуждение. В предисловии к отрывку из «Бани», опубликованном в журнале «Даешь» Маяковский писал о том, что его пьеса защищает изобретательство, энтузиазм. Главную линию развития действия определяет борьба изобретателя Чудакова, придумавшего машину времени с Главнаучпурсом (главным начальником по управлению согласованием) Победоносиковым. Это учреждение, в котором основная деятельность протекает в сфере «увязки и согласования» разного рода вопросов.
Действие «Бани» строится на столкновении упорного труда с тупой косностью, бюрократическим чванством и самодовольством,
Носителем новаторского начала в ней выступает группа рабочих-энтузиастов во главе с изобретателем Чудаковым. Противоборствующая сторона – бюрократы Победоносиков, Оптимистенко и их сторонники.
Сюжет пьесы – борьба новаторов за осуществление невиданного грандиозного изобретения – «машины времени», позволяющей «и стоять, и мчать в любом направлении и с любой скоростью». Сам Маяковский говорил о том, что «машина времени» – это образ социалистического строительства.
Почему пьеса была названа «Баней»? Автор говорил, «что его «Баня» моет, чистит, просто стирает бюрократов. Впервые эта тема была поднята Маяковским в стихотворении «Прозаседавшиеся», напечатанном в газете «Известия» 5 марта 1922г. В марте же В.И. Ленин в своей речи «О международном и внутреннем положении Советской власти», которую он произнес на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда металлистов, заявил: «Вчера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение Маяковского на политическую тему. Я не принадлежу к поклонникам его поэтического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но давно я не испытывал такого удовольствия, с точки зрения политической и административной. В своем стихотворении он вдрызг высмеивает заседание и издевается над коммунистами, что они все заседают и перезаседают. Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно. Мы, действительно, находимся в положении людей (и надо сказать, что положение это очень глупое), которые все заседают, составляют комиссии, составляют планы – до бесконечности. Был такой тип русской жизни – Обломов. Он все лежал на кровати и составлял планы, с тех пор прошло много времени, Россия проделала три революции. А все же Обломовы остались, так как Обломов был не только помещик, а и крестьянин, и не только интеллигент, а и рабочий и коммунист. Достаточно посмотреть на нас, как мы заседаем, как мы работаем в комиссиях, чтобы сказать, что старый Обломов остался и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел. На это счет мы должны смотреть на свое положение без всяких иллюзий…
Практическое исполнение декретов, которых у нас больше, чем достаточно, и которые мы печем с той торопливостью, которую изобразил Маяковский, не находит себе проверки». И далее: «Самый худший у нас внутренний враг – бюрократ, это коммунист, который сидит на ответственном (а затем и не на ответственном) советском посту и который пользуется всеобщим уважением, как человек добросовестный. Он немножко дерет, но зато в рот хмельного не берет. Он не научился бороться с волокитой, он не умеет бороться с ней, он её прикрывает. От этого врага мы должны очиститься и через всех сознательных рабочих и крестьян мы до него доберемся».
Поскольку пьеса Маяковского «Баня» и в конце 60-х годов не потеряла своей актуальности, Иван Устинов решил поставить по ней спектакль
В.И. Ленин с предельной остротой ставит вопрос о тех ответственных работниках, которые подменяют практическую деятельность заседательной суетой и составлением комиссий. Другими словами «лежат на должности». Интересен в этом смысле диалог, который происходит между Победоносиковым и Фосфорической женщиной – делегаткой 2030 года. Желая опорочить изобретателя Чудакова и его товарищей, Победоносиков нашептывает ей: «…как старший товарищ должен Вам заметить, что Вас окружают люди не вполне стопроцентные. Велосипедкин курит, Чудаков пьет, должно быть, пьет сообразно с фантазией». В ответ на реплику посланницы 2030 года: «Ну какое Вам дело? Работает зато…». Победоносиков самоуверенно заявляет: «А вот я не пью, не курю, не даю «на чай», не загибаю влево, не опаздываю, не…(наклоняется к уху) не предаюсь излишествам, не покладаю рук…». После этого перечесления Победоносиковым своих качеств следует уничижающий вопрос Фосфорической женщины, который раскрывает всю бюрократическую сущность его «деятельности»: «Это Вы говорите про все, чего вы «не, не, не». Ну, а есть что-нибудь, что вы «да, да, да?».
Создавая образ Победоносикова, Маяковский наделяет его даже партийным билетом, но смело обнажает лицемерие, презрение к людям, враждебность к критике и критикующим. В итоге перед нами возникает «стопроцентный бюрократат», одицетворяющий, по Маяковскому, не просто как засилие «бумажки». Это стиль работы чиновника, для которого главное – усидеть в «кресле» и позаботиться, чтобы у него всегда был «бутерброд с копченой колбасой и икрой».
Маяковский уверен: этого порока в будущем не будет, в финале «Бани» в момент отправления «машины времени» в 2030 год Победоносиков, Оптимистенко и пр. выброшены и раскиданы чертовым колесом времени. Положительные герои пьесы: изобретатель Чудаков, «легкий кавалерист» Велосипедкин наделены живыми индивидуальными чертами – с такими людьми поэт в повседневной жизни. Они страстные борцы за светлое будущее. «Это я буду грызть глотки и глодать кадык. Я буду драться так, что щеки будут летать в воздухе», – яростно заявляет Велосипедкин.
Следуя духу времени, Маяковский вводит в действие «Бани» тему бдительности, а также «пресмыкательства перед иностранщиной». «Вы были в Англии? – вопрошает один из персонажей, – Ах, я был в Англии! Везде англичане!».
Присутствует в пьесе и шпион мистер Понт Кич. Один из сторонников Чудакова, рабочий Фоскин, бросает такую реплику, характеризуя «британского англосакса»: «Носится сволочь с нюхом!».
В пьесе вообще много выразительных деталей. Очередная речь, которую диктует машинистке Уидерсон, – это злая пародия на те официально-парадные, пустые юбилейные речи, в которых под оболочкой громких фраз полное невежество и безразличие.
Очень новаторский прием: Маяковский помещает Победоносикова в зрительный зал, где он в качестве зрителя подвергает своеобразной критике спектакль. Повторяя штампованные, стандартные фразы: «сгущено все это, в жизни так не бывает. Вы должны мне ласкать ухо, а не будоражить. Ваше дело ласкать глаз, а не будоражить». «Мы хотим отдохнуть после государственной и общественной деятельности».
Пьеса, острая и разоблачительная, в 60-е годы все еще сохраняла свою актуальность. Неудивительно, что главный режиссер Народного театра Дома культуры, заслуженный деятель культуры РСФСР Иван Николаевич Устинов решил поставить по ней спектакль. Тем более, что еще жив был в памяти большой успех «Клопа», а коллектив был готов к новому шагу.
Премьера состоялась 4 ноября 1968 года. Корреспондент «Выборгского коммуниста» Эльвира Соловьева в статье «Дорогу времени» писала: «Внешняя эффективность появления Фосфорической женщины не убивает в исполнительнице Н. Фурнэ искренности. Женственность, мягкость и простота вызывает симпатии зрителей. Она вносит в спектакль, как и все положительные герои, романтичную струю жизнерадостности. Художественный фокус спектакля – это, конечно, Победоносиков (М.Сапожников), самовлюбленный торжествующий бюрократ, считающий себя столпом, давно порвавший связь с народом и привыкший не выполнять волю масс, а навязывать им свою волю. Перерожденец и приспособленец, он к тому же и мещанин, эгоист, ханжа и развратник. Мещанская узость кругозора породила бюрократизм. Многокрасочна и многогранна игра Сапожникова, беспощадно разоблачающего образ нового бюрократа, для которого коммунизм – канцелярия в мировом масштабе.
Толпы приспособленцев – халтурщиков в искусстве убедительно показали артисты Б.Соболев (портретист Бельведонский) и Б. Драницын (Моментальщиков). Очень колоритен артист А.Позднышев (Понт – Кич)».
Местная журналистка дает характеристики актеров, которые исполняли положительные роли. По ее мнению, такие персонажи более сложны в исполнении. Во всякому случае, считает Соловьева, положительное начало получилось сильным. Молодому актеру Алексею Кривову в образе комсомольца Чудакова удалось передать лучшие черты передового рабочего – его творческий ум и неиссякаемую энергию. Он человек дерзкой фантазии, мечтающий о подчинении человеку всех сил природы. Главный герой изобретает невиданную машину времени, которая может мчать время в любом направлении. Но, как и следовало по замыслу автора (и Кривов показывает это), Чудаков не лишен слабостей, присущих изобретателям: он немножко не от мира сего, слишком доверчив. Натолкнувшись на твердость бюрократов, рад вниманию иностранца, заинтересовавшегося его изобретением. Но Чудаков сумел оценить опасность и искренне благодарен своему другу Велосипедкину, спасшему его машину от перспективы стать «железным дрендоутом», чтобы невидимо бить по нашим Советам. Не менее обаятелен Велосипедкин в исполнении Бориса Фурнэ – это борец по натуре, с острым политическим глазом. Фурнэ наделяет своего героя чувством преданности своему другу Чудакову. Машинистка Ундерсон в исполнении Веры Егоровой – живая, непосредственная и немного наивная. Журналистка отмечает простоту и естественность игры В.Крамаренко и В.Кабиной.
И в заключение Эльвира Соловьева пишет: «Коллектив театра, режиссер И.Н.Устинов создали яркий, умный, тонкий, философский спектакль, который смотрится с большим интересом». Самодеятельные артисты поняли, что им покорилась очередная вершина: они смогли не только убедительно сыграть характеры своих героев, но и показать тенденцию. Им удалось преодолеть один из подводных камней, о которые разбивались усилия многих профессиональных театров: постановка сатирических пьес Маяковского всегда чрезвычайно трудна из-за их явной агитационности и выраженной политической направленности.
К сожалению, и среди выборгских зрителей нашлись «доброжелатели», которые увидели в спектакле дискредитацию общественного уклада жизни, т.е. «антисоветчину». Последовал «сигнал» в горком партии, и после второго показа, на котором присутствовали идеологические работники, вышло распоряжение: спектакль «Баня» по пьесе Владимира Маяковского запретить к показу как идеологически вредный и не отвечающий духу времени.
PS: Автор благодарит работников библиотеки Алваро Аалто за помощь в поиске материалов по истории выборгских народных театров.
Мирхат МУСИН
