Алла Матвиенко: Мне всегда помогали люди

Её называют хранительницей мемориального парка Сорвали.

Краевед, историк, исследователь, инициатор и двигатель многих добрых дел, неравнодушный и увлекающийся человек – это всё об Алле Ивановне Матвиенко. На днях ей исполняется 80.

Как оказалось, солидный юбилей – не повод почивать на лаврах. Не так давно Алла Ивановна вместе с Любовью Волковой из объединённого Выборгского музея-заповедника и Почетным президентом екатеринбургского Музея истории камнерезного и ювелирного искусства Надеждой ПАХОМОВОЙ добились установки памятной доски в честь художника и камнереза Алексея Козьмича Денисова-Уральского на станции Каннельярви. После революции уральский мастер вынужденно остался здесь.   

Одной доской дело не ограничилось. Последний год Алла Ивановна вела активную переписку с финскими архивами, которые располагают информацией о смерти Денисова-Уральского. Но в связи с текущими реалиями получить достоверный ответ не получилось. И пока точной информации о месте захоронения нет, Алла Матвиенко организовала установку кенотафа на кладбище Сорвали. Напомним, что кенотаф – памятный знак, который может быть установлен в любом месте, если на то есть официальное разрешение, и в данном случае оно, конечно, есть. Выбор Сорвали логичен. Супруги имели поместье в Выборгской губернии, последние годы Алексей Козьмич провёл в Выборгской сельской психиатрической больнице, а Александра Николаевна Березовская, его жена, жила в то время в Выборге, неподалёку от Сорвальского кладбища. И вот кенотаф на Сорвали уже стоит, а завтра, 4 июля, состоится его освящение.

– Алла Ивановна, ваше исследование истории Денисова-Уральского закончено?

– В таких историях сложно поставить точку, тем более с Денисовым-Уральским. Здесь многое остаётся за кадром. В разных источниках упоминается, что в мастерской камнереза было множество экспонатов – уральские минералы, горки, каменные фигурки, картины. Не известно точно, какую часть коллекции Алексей Козьмич отправил в Россию. Если часть осталась в Финляндии, в чьи руки она попала? От богатого поместья Денисова-Уральского не осталось буквально ни единого строения. Между тем, известно, что его дом был куплен и перевезен в другой регион Финляндии. Об этом тоже должна была остаться информация, которая нам пока недоступна. Мы писали, что выставка картин русских художников, которая прошла в Хельсинки в 1945 году, была организована обществом дружбы «Россия-Финляндия». Но недавно пришло письмо, автор которого утверждает, что выставку организовали финны без какой-либо российской помощи. Все картины были проданы. Вопрос: в чьих руках сейчас находится два полотна Алексея Козьмича Денисова-Уральского? Мы разворошили эту историю, думаю, новая информация ещё появится.

– Вас так сильно увлекла судьба этого художника.

– Да! Представьте, он был выходцем из простой семьи, самоучкой, между тем собственным трудом и талантом достиг вершин и в бизнесе, и в творчестве. Если бы не революция, его имя заслуженно стояло бы в одном ряду с именем Фаберже. Но так сложилось, что большинство работ Денисова-Уральского утрачены, а сам он, вынужденно оказавшись в Финляндии, в прямом смысле слова заболел от тоски по России. 

– Алла Ивановна, вы приехали в Выборг в 1991 году. Как вписались в местную жизнь?

– В Выборге я оказалась по семейным обстоятельствам. Старшая дочь вышла замуж, и я переехала вслед за ней. Год проработала в детском саду, куда ходила младшая дочь, потом устроилась методистом в Дом культуры. Я пришла на работу, и сразу же случился первый в стране День пожилых людей, который мне было поручено организовать.

Когда приходишь в новый коллектив, да еще в новом городе, на тебя всегда смотрят оценивающе. Но я  с кем надо познакомилась, договорилась, и в Доме культуры целый день происходили какие-то события. Коллеги сказали: «Сразу видно – профессионал, одна подготовила такое мероприятие и не перепутала ни одного имени, ни одной фамилии». Так что, мои первые проекты связаны с Домом культуры и многие из них были в новинку, например, первый конкурс «Супер-бабушки». Были разные случаи, и курьёзные тоже. За давностью лет можно вспомнить, как однажды на одном из праздников я чуть не загорелась в образе символа матери. Благодаря Дому культуры я приобрела много новых знакомых и друзей, со многими из которых до сих пор общаюсь. 

– Вы как-то обмолвились, что целый год проработали помощником депутата НЕВЗОРОВА*, внесенного ныне в список иноагентов. 

– Это отдельная история. Если бы я умела писать, я бы написала мемуары «Как я работала лошадью Невзорова». Ничего не могу сказать про него самого. После того, как Невзоров избрался, его никто не видел, очевидно, он далеко ускакал на своих лошадях. Одно могу сказать: это единственный раз в моей жизни, когда я не выдержала работы. Приходили люди: одному нужна операция на сердце, другому – выкопать колодец, третьему – гражданство для детей. Всем этим я пыталась заниматься всерьёз. Наверное, что-то хорошее я сделала, но  год проработала и ушла в никуда, потому что было очень много негатива, а я не смогла от него защититься. Устроилась ночным воспитателем в фонд «Дикони». И в это же время параллельно общалась с организованным в 2001 году центром «Виипури». Это был финский Центр культуры, информации и гражданских инициатив.

– Вас привлекла финская тема?

– Меня всегда привлекали активные люди, очевидно, и я – их. Однажды прихожу, Петер МАКСИМОВ, первый финский директор центра, который жил в то время в Выборге, спрашивает: «Нужно организовать поварские курсы, чтобы и финны участвовали, и русские, и чтобы все готовили еду. Как же это сделать?»

Очень просто. Мы договорились с поварским училищем. Приехала финская группа, они приготовили финскую еду, а русские участники – русскую, поставили все блюда на стол, начали дегустировать... И всё прошло просто замечательно. Несколько мероприятий я организовала совершенно бесплатно, а в итоге мне предложили официальную работу. Я проработала в центре «Виипури» 13 лет. За эти годы познакомилась со множеством интересных людей, которые в те годы представляли интеллектуальный костяк Выборга. Среди них Михаил Костоломов, Владимир Тихомиров и многие другие. Мы организовывали самые разные мероприятия – от небольших до глобальных. 

– Очевидно, к глобальным проектам можно отнести Сорвальское кладбище. 

– Именно так. Задача центра «Виипури», если коротко, заключалась в том, чтобы рассказывать русским и финнам об их общей истории. Сорвальское кладбище, открытое в 1798 году, как раз тот самый яркий пример общей истории. Хоронили здесь и православных, и лютеран, и когда-то оно было самым красивым кладбищем в Выборге. После 1944 года кладбище стало приходить в запустение. Была уничтожена православная гарнизонная Успенская церковь. Когда в 1956 году упразднили должность смотрителя, Сорвальское кладбище подверглось нашествию мародеров. В 1970 по русскому участку прошла новая автомобильная дорога.

В 2007 году центр подал заявку на грант Евросоюза. 210 тысяч евро было выделено на организацию волонтерских работ и архивные изыскания по истории Сорвальского кладбища. Я официально работала руководителем проекта с российской стороны, Галина Пронин – с финской. Проект мы назвали «Мемориальный парк Сорвали – наше общее культурное наследие». Мы рьяно взялись за дело, поскольку на освоение давался всего один год. Когда мы отчитывались, нам сказали, что это был самый эмоциональный, самый честный и самый прозрачный проект. 

– Вы сами довольны результатами?

– Во всяком случае мы сделали всё, что можно. Работали в нашем областном архиве и в архивах Финляндии. Нашли всё, что касается как православной, так и лютеранской части. У меня есть папка со списком всех захороненных в лютеранской части городского прихода. К сожалению, нет хороших списков по православной части, нет списков шведских и немецких. По итогам этих поисков мы издали книгу «Сорвали – Роща памяти. История святых мест Выборга». Она двуязычная: на финском и на русском языках. Мы проводили семинары, летом русские и финские группы приезжали на волонтёрские работы, приводили в порядок могилы похороненных там известных людей. Сделали геодезическую съёмку, кадастровый план и межевое дело этой территории. В заключение состоялась грандиозная конференция. И ещё мы зажгли тысячу свечей, которые горели трое суток. Это было потрясающе! У меня есть фотография, где я ставлю свечу около камня, где стояла церковь Успения Пресвятой Богородицы.

– Вы знаете, что вас называют хранительницей Сорвальского кладбища?

– Ничего удивительно, у меня полжизни на кладбищах прошло! Этот проект закончен, но кладбище Сорвали по-прежнему требует внимания, и мы периодически проводим там волонтерские рейды. Важно, чтобы внимание к этому месту не закончилось.

– Расскажите, как вам удалось получить разрешение на перевод и издание статьи Ларса ВЕСТЕРЛУНДА «Мы ждали вас как освободителей, а вы принесли нам смерть».

– В наших проектах участвовал тогдашний директор архива Виктор Фёдорович Пантелеев. Однажды он принёс мне списки людей, которых белофинны расстреляли 29 апреля 1918 года без суда и следствия по национальному признаку. В этих списках было более ста человек. Я не поверила: ну не могли финны расстрелять столько людей просто так?! Но вникла в вопрос и поняла, что это истинная правда. В те годы в рамках большого государственного проекта  было опубликовано исследование о людских потерях в Финляндии в период с 1914 по 1922 год. В их числе – несколько статей Ларса Вестерлунда о событиях 29 апреля 1918 года, которые впоследствии получили название Выборгской резни. 

Познакомиться с Ларсом Вестерлундом в те времена было достаточно просто. Я отправила письмо по электронной почте, попросила разрешения на перевод и издание его статьи на русском языке. Он ответил: «Конечно, Алла». Мы поехали в Хельсинки, встретились. Перевод сделала Ольга АРТЮХИНА, преподаватель института Герцена. Для неё, начинающего переводчика, это была непростая работа: много специфических слов, военная терминология. Юлия МОШНИК из Выборгского музея написала предисловие. Денег у нас не было, но в итоге позвонил Баир ИРИНЧЕЕВ и спросил, нет ли текста, годного для публикации. Мы договорились, я отдала ему перевод, подписав в последней верстке Иринчеева как главного редактора. Недавно вышло второе издание, уже без нашего участия. 

Мы создали инициативную группу по установке в Аннинских укреплениях знака в память об этом событии. Возник вопрос, где ставить? Есть такая архивная фотография: на камнях лежат расстрелянные люди, рядом с ними стоят финны. Я два года ходила по Аннинским укреплениям, пытаясь понять, откуда она снята. Вестерлунд пишет, что, когда людей заводили внутрь укреплений, с двух сторон от дороги стояла ограда. Но с левой стороны ограду сняли, чтобы провести туда большое количество людей. Когда мы увеличили фотографию, стало понятно, что люди лежат за снятой оградой, а фотограф присел, чтобы лучше запечатлеть расстрелянных… Поэтому стоящие люди кажутся высокими, а за ними видна полоса дороги, пасущиеся лошадки, а дальше – подпорная стена, которая на месте и сегодня. Всё замкнулось, и камень был поставлен ровно на это место.

– Сегодня известно, что 29 апреля 1918 года ворвавшиеся в город белофинны расстреливали именно русских жителей Выборга. Сам Вестерлунд об этом пишет. Почему в надписи на камне указано, что расстреляли мирных граждан без указания, кого и за что убили?

– В нашей инициативной группе возникли разногласия по этому поводу. Я хотела, чтобы на памятнике было написано в память о расстрелянных русских жителях Выборга. Но были сильно недовольные, меня даже назвали шовинисткой, я смалодушничала и согласилась на более нейтральную надпись. Не могу сказать, что было много внимания к открытию этого памятного камня, но зато в этом году 29 апреля многие ТВ-каналы брали у меня интервью. И в настоящее время решается вопрос о придании этому памятному знаку официального статуса

– Выборг в 1991-м и сегодняшний Выборг. В чём разница?

– Я бы сказала, Выборг постарел. Стало больше таких мест, откуда веет разрухой. С другой стороны, сейчас туристический бум, куда пальцем не ткнёшь, попадёшь в экскурсовода. Я иногда пристраиваюсь их послушать. Не знаю, работают ли эти люди над содержанием своих экскурсий. Выборгские всё-таки щепетильно относятся к информации, а приезжие иногда несут такую ахинею, уши в трубочку сворачиваются. Надо что-то с этим делать.  

– Алла Ивановна, кенотаф Денисову-Уральскому установлен. Это последний проект, теперь можно и отдыхать?

– Никто не знает, какой проект в его жизни станет последним. Я бы ещё хотела заняться воротами дома на Вокзальной, семь. Это один из красивейших домов Выборга, доходный дом Хякли, Лаллукка и Ко в стиле национального романтизма, построенный по проекту Аллана Шульмана. Ворота дома раньше украшала композиция из семи скульптур работы Эмиля Халонена. Из них три уцелели, две находятся в запасниках выборгского музея. Ещё одна – фигура «Крестьянки» – была передана ТСЖ музеем-заповедником «Парк Монрепо» и лежит во дворе дома. Хотелось бы восстановить ворота и поставить скульптуру на место.Она не требует реставрации, её необходимо немного привести в порядок. Скульптура полностью цела, но местами есть повреждения: осколком вырван кусок. Ужасно, но эти повреждения – свидетельство времени, пусть останется так. Чтобы поставить скульптуру на историческое место, надо перебрать ограду. Или, на худой конец, просто поставить её во дворе. Несколько лет назад такой проект оценивался в пять миллионов рублей, сейчас наверняка эта сумма выросла.

– Как вам удается реализовывать свои дорогостоящие начинания?

– Не надо забывать, что все эти годы мне помогали люди, которым мои проекты были небезразличны. Благодаря им удалось сделать памятную доску и кенотаф Денисову-Уральскому, камень на месте расстрела русских людей в Аннинских укреплениях и многое другое. Надеюсь, и дальше друзья-единомышленники не оставят меня.

Ольга РОГОЗИНА

* внесен в список иноагентов