«БЛИЖНИЙ КРУГ» ЛЮДВИГА ГЕНРИХА НИКОЛАИ. СЕМЕН ВОРОНЦОВ

«БЛИЖНИЙ КРУГ»  ЛЮДВИГА ГЕНРИХА НИКОЛАИ. СЕМЕН ВОРОНЦОВ
«БЛИЖНИЙ КРУГ» ЛЮДВИГА ГЕНРИХА НИКОЛАИ. СЕМЕН ВОРОНЦОВ «БЛИЖНИЙ КРУГ» ЛЮДВИГА ГЕНРИХА НИКОЛАИ. СЕМЕН ВОРОНЦОВ

Людвиг Генрих Николаи на протяжении многих лет поддерживал дружеские отношения и вел оживленную переписку с братьями Воронцовыми. Познакомившись в годы ранней юности, они стали настоящими друзьями и сподвижниками на всю жизнь. И хотя не всегда им удавалось встречаться лично, но дела придворной службы, общие  интересы, увлечение садово-парковым искусством, а также взаимная забота о детях скрепляли эту дружбу. 

(Начало в №104)

Сердечная плата

Семен Романович Воронцов «платил сердечной привязанностью» старшему Николаи за его сына, ставшего настоящим старшим товарищем для Михаила Воронцова. Пауль и Михаил поддерживали неразрывную дружескую связь на протяжении всей жизни, один стал видным российским дипломатом, другой – фельдмаршалом и основателем Алупкинского парка. В свою очередь жизнь в Англии дала возможность Паулю Николаи ближе познакомиться с английским пейзажным стилем, и оригинальные проекты парковых павильонов, а также семена и саженцы редких декоративных культур он присылал в Монрепо из Лондона. Летом 1806 года Михаил Семенович посетил Монрепо и вместе с бароном и баронессой гулял по парку. Сохранилось документальное свидетельство этого посещения – письмо Иоганны Маргареты Николаи сыну Паулю. Она писала: «Утёсы и различные виды, кажется, ему понравились, как и море. А что касается парка, то Вы представляете, что по сравнению с ещё свежими воспоминаниями об английских парках, наш не имел у графа Мишеля большого успеха». Сравнение с английскими парками было понятным и неизбежным: проживший всю жизнь в Великобритании Михаил Воронцов хорошо знал великолепные образцы английских парков, и, по всей видимости, суровые скальные пейзажи Монрепо не особо его впечатлили.

Отношения на расстоянии

Постоянно переписываясь с Людвигом Генрихом Николаи и другими друзьями и знакомыми при дворе, Семен Романович Воронцов прекрасно знал о неустойчивом характере вступившего на престол Павла I, но в первое время он получал только лишь свидетельства благоволения государя. В начале царствования государь пожаловал Семена Романовича чином генерала от инфантерии с повышением в звании чрезвычайного и полномочного посла в Лондоне. «Знайте, – писал ему на другой день после смерти Екатерины IIграф Ростопчин, ближайший соратник императора, – что вы сами и труды ваши угодны и нужны империи». Впрочем, на тот момент желания С.Р. Воронцова были более чем скромными  – остаться в Лондоне посланником. Он вовсе не желал ехать в Россию, так как знал, что, живя в Петербурге, должен будет выполнять обязательный церемониал и являться на ранние упражнения и утомительныедворцовые вахтпарады, на что посол при своем пошатнувшемся здоровье не считал себя способным.

Тут, конечно, действовало и опасение характера государя, отношения с которым на расстоянии казались безопаснее. Между тем вздорность и нетерпимость Павла I начинали все более и более выясняться. Многие, даже самые близкие друзья, впадали в немилость из-за мелких пустяков, например, тот же Ростопчин за опоздание в несколько минут был отправлен в длительную отставку. Поэтому неудивительно, что Семена Романовича нисколько не обрадовало предложение Павла I стать вице-канцлером.

Из письма Л.Г. Николаи С.Р. Воронцову (18 октября 1798 г.): «Признаться, дорогой друг, я так и не сумел прийти к единому мнению относительно предложенного Вам поста вице-канцлера. Руководствуясь самолюбивыми мотивами, я желал бы видеть Вас в этой должности. Но я также не могу не принять во внимание Ваш образ мыслей и слабое здоровье, а также отеческую мою любовь к сыну Паулю, для которого служба при Вас – это истинная отрада». 

Поразмыслив и приняв во внимание совет друга, знавшего обстоятельства при дворе как нельзя лучше, обдуманным и тактичным письмом Семен Романович отклоняет от себя  предложенное назначение. Но на этом дело не заканчивается, и спустя некоторое время следует новое приглашение императора (ввиду ожидавшейся смерти канцлера Безбородко) занять эту вакансию – и, казалось, отступать уже невозможно. Воронцов вновь пишет письмо, полное заверений в уважении и почитании (приложив справку от врачей «о неважном состоянии здоровья»), но все же начинает готовиться к отъезду из Англии, с нравами и климатом которой он уже свыкся. Из переписки посла за это время видно, какие мрачные предчувствия и даже уверенность в близкой гибели тяготили его. 

Непредсказуемый император

Из письма Л.Г. Николаи С.Р. Воронцову (25апреля 1799 г.):

«Князь Безбородко указал Государю и придворным на Вас, как на единственного, кто способен руководить внешними отношениями государства. При дворе только и говорят о скором Вашем возвращении, которое будто бы непременно последует после получения Вами от Государя приглашения на сей весьма высокий пост. Поскольку ни я, ни кто-либо другой не видели письма, написанного императором, я решил повременить с выводами и в то же время никак не мог определиться, чего же мне следовало желать в сложившихся обстоятельствах. Увидеть Вас после стольких лет разлуки, вновь встретиться с сыном, находиться подле вас обоих – должен признаться, подобная возможность весьма прельщала меня, ибо после кончины Лафермьера я чувствую себя совершенно одиноким, живущим в окружении знакомых, среди которых нет ни одного настоящего друга. Узнав недавно о Вашем мудром послании Государю и последовавшем на него высочайшем ответе, еще более мудром, я всё более убеждаюсь, что принятое Вами решение есть самое выгодное и подходящее для Вас, и посему я могу быть спокоен как за Вас, так и за судьбу моего сына. Как и все остальные, я по сию пору пребываю в неведении относительно дальнейших действий императора, но со смирением ожидаю их и доволен уже тем, что не обязан высказывать свое мнение по сим вопросам вышестоящим лицам».

Но и в этом случае дело обошлось благополучно, вероятнее всего, всё же не без участия Марии Федоровны и Людвига Генриха Николаи: Павел I разрешил послу оставаться в Англии, не неволя его приездом на родину, «будучи уверен, – по словам рескрипта, – что он и вне России будет ей полезен». 

(продолжение в следующем номере)

Надежда РАССАХАТСКАЯ, старший научный сотрудник ГИАПМЗ «Парк Монрепо»

Имя*:

Отправляя форму, я даю согласие на обработку персональных данных.
* — Поля, обязательные для заполнения

0 комментариев